Ссылки
о
Контраст между городом и деревней — распространенное явление в литовской литературе, но сейчас, словно по волшебству, возрождаются произведения безземельных людей. В литовской литературе мы называем безземельными авторами тех, кто работал в изгнании и испытывал сильную тоску по родине, или, скорее, тоску по Литве. Многие из них эмигрировали в большие города, оставив позади тихую сельскую жизнь в Литве. И прежде всего, эта работа вдохновлена творчеством Йонаса Мекаса и его пьесой «Начало начала».
В своих произведениях Дж. Мекас размышлял о темах изгнания, идентичности, ностальгии и адаптации к чужой культуре. Вдохновение Дж. Мекасом означает вдохновение его личным опытом, чувством изгнания и одиночества, тоской по родине, поиском идентичности, хрупкостью времени и другими экзистенциальными вопросами, возникающими у человека, оказавшегося на перекрестке исторических событий, в истерзанном войной мире, что перекликается с сегодняшним днем. Вдохновением для нас послужила пьеса Дж. Мекаса «Самое начало начала» и его способность сосредоточить человеческий взгляд на пульсирующей живой природе здесь и сейчас, существующей без каких-либо человеческих усилий, без усилий его разума.
Кроме того, используя уже ставшие классикой тексты других литовских писателей, живущих за границей, – «Балта дробуле» Антанаса Шкемы, «Эльдорадо» Альфонса Никаса-Нилиунаса или «Денелаичио капас» Казиса Брадунаса, – мы обращаемся к современному человеку, которого мы назвали «Homo asfaltus». Эти творцы в литературе классифицируются как безземельные, потому что все они творили в изгнании, как правило, в больших городах по всему миру. И мы переносим это чувство – тоску по родине – на современного Homo asfaltus, который в глобальном мире чувствует себя изгнанником и ищет себя.
Homo asphaltus ездит на Болте взад и вперед, подобно Гаршве (из «Дробуле» А. Шкемы), поднимающемуся и опускающемуся в лифте, полностью утратившему всякий смысл.
Homo asphaltus живет в условиях конца света, вызванного продолжающейся войной, и тем не менее может заботиться только о засохших бегониях.
Homo asfaltus живет, утратив чувство дома, своей земли, сомневаясь, есть ли еще земля под асфальтом?
«Ощущение конца света, в котором мы живем, сегодня – это возможность для начала нового мира. Мы переоценили разум, поэтому постоянно вращаемся в кругах ада, но все же существуют конструкции, которые возвращают нас к природе, одна из которых – беременность», – говорит режиссер Гедре Криаучионите-Восилиене.
Либретто, созданное Лаурой Шведайте, рассказывает историю женщины, живущей в городе и стоящей на мосту, решившей танцевать, которая узнает от окружающих, что беременна, потому что сама этого не замечает. Прежде всего, это событие заставляет ее взглянуть на мир: «В какой мир я выпущу своего будущего ребенка?» И ее мир — это город, в котором она живет, — аллегория ада: там невыносимо жарко, блуждая по нему, ты кружишься в кругах гнева, жадности и лжи. Городом правят бездомные. Люди без дома, которые просто ищут место, где переночевать еще одну ночь. Беременная женщина — городская жительница — начинает чувствовать желание вернуться к природе, потому что, пока она находится в городе, она словно изгнана из своего нормального состояния — жизни на природе. В городе она встречает босого старика. Он спрашивает: «Неужели я последнее поколение, которое будет ходить босиком?» Она начинает бежать и оказывается в лесу. Там она снимает обувь и начинает чувствовать, как природа говорит с ней. Наконец, начинаются роды, и льет дождь. Появление нового человека знаменует собой новое возможное начало и новый этап.
Музыка, созданная Доминикасом Дигимасом, отражает путешествие от ритмов, слышимых в настоящем, которые пытаются пробудить в человеке асфальте чувства. Современная музыка, лишенная тонкости, должна звучать громко и интенсивно, чтобы вывести человека асфальта из застоя, словно пробуждая его от сна бесчувственности. Она также отражает путешествие по национальному наследию — звуку сутартинов, канклесов, бирбиний, музыке, которую человек асфальт знает, но забыл, которая пробуждает воспоминания. Путешествие в безмолвную плоскость музыки, архаичную, где остается только звук, а слова исчезают, где функционируют только чувства и надежда на новое начало.
